Неточные совпадения
Свияжский был один из тех, всегда удивительных для Левина
людей, рассуждение которых, очень последовательное, хотя и никогда не
самостоятельное, идет само по себе, а жизнь, чрезвычайно определенная и твердая в своем направлении, идет сама по себе, совершенно независимо и почти всегда в разрез с рассуждением.
«В данной общественной структуре должны быть
люди, лишенные права личной инициативы, права
самостоятельного действия».
Кричавший стоял на парте и отчаянно изгибался, стараясь сохранить равновесие, на ногах его были огромные ботики, обладавшие
самостоятельным движением, — они съезжали с парты. Слова он произносил немного картавя и очень пронзительно. Под ним, упираясь животом в парту, стуча кулаком по ней, стоял толстый
человек, закинув голову так, что на шее у него образовалась складка, точно калач; он гудел...
Корею, в политическом отношении, можно было бы назвать
самостоятельным государством; она управляется своим государем, имеет свои постановления, свой язык; но государи ее, достоинством равные степени королей, утверждаются на престоле китайским богдыханом. Этим утверждением только и выражается зависимость Кореи от Китая, да разве еще тем, что из Кореи ездят до двухсот
человек ежегодно в Китай поздравить богдыхана с Новым годом. Это похоже на зависимость отделенного сына, живущего своим домом, от дома отца.
Более всего не терпят
людей самостоятельной и оригинальной мысли, не вмещающихся ни в какие привычные рутинные категории.
Но так как человеческая общественность была изолирована от мирового целого, от жизни космической и очень преувеличено было
самостоятельное значение общественности, то образовался рационалистический утопизм с его верой в совершенное, до конца рациональное устроение общественной жизни, независимое от духовных основ жизни
человека и мира.
Целые армии пехоты разгонялись, как стада овец, несколькими сотнями всадников; до той поры, когда явились на континент английские пехотинцы из гордых,
самостоятельных мелких землевладельцев, у которых не было этой боязни, которые привыкли никому не уступать без боя; как только пришли во Францию эти
люди, у которых не было предубеждения, что они должны бежать перед конницею, — конница, даже далеко превосходившая их числом, была разбиваема ими при каждой встрече; знаешь, знаменитые поражения французских конных армий малочисленными английскими пехотинцами и при Кресси, и при Пуатье, и при Азенкуре.
Вследствие своего центрального положения в мире, существенно связанного с двуполостью,
человек имеет
самостоятельную область, где он призван к самобытному, царственному существованию, между тем как ангелы, вестники Божий, такой области не имеют.
Каждый в отдельности есть полу-человек, однако является
самостоятельной личностью, ипостасью, имеет свою духовную судьбу.
Если чувственность, телесность мира не есть болезнь или субъективное только состояние, но
самостоятельная стихия бытия, то пол не может остаться лишь внутри
человека, но должен осуществиться и во плоти, раздвоиться в ней, чтобы, ощутив это раздвоение, двум стать «в плоть едину».
У Юма она имела субъективно-человеческое значение — «быть для
человека», у Беркли получила истолкование как действие Божества в человеческом сознании; у Гегеля она была транспонирована уже на язык божественного бытия: мышление мышления — само абсолютное, единое в бытии и сознании [К этим общим аргументам следует присоединить и то еще соображение, что если религия есть низшая ступень философского сознания, то она отменяется упраздняется за ненадобностью после высшего ее достижения, и только непоследовательность позволяет Гегелю удерживать религию, соответствующую «представлению», в
самостоятельном ее значении, рядом с философией, соответствующей «понятию».
–…второстепенный, которому предназначено послужить лишь материалом для более благородного племени, а не иметь своей
самостоятельной роли в судьбах человечества. Ввиду этого, может быть и справедливого, своего вывода господин Крафт пришел к заключению, что всякая дальнейшая деятельность всякого русского
человека должна быть этой идеей парализована, так сказать, у всех должны опуститься руки и…
Вся Москва от мала до велика ревностно гордилась своими достопримечательными
людьми: знаменитыми кулачными бойцами, огромными, как горы, протодиаконами, которые заставляли страшными голосами своими дрожать все стекла и люстры Успенского собора, а женщин падать в обмороки, знаменитых клоунов, братьев Дуровых, антрепренера оперетки и скандалиста Лентовского, репортера и силача Гиляровского (дядю Гиляя), московского генерал-губернатора, князя Долгорукова, чьей вотчиной и удельным княжеством почти считала себя
самостоятельная первопрестольная столица, Сергея Шмелева, устроителя народных гуляний, ледяных гор и фейерверков, и так без конца, удивительных пловцов, голубиных любителей, сверхъестественных обжор, прославленных юродивых и прорицателей будущего, чудодейственных, всегда пьяных подпольных адвокатов, свои несравненные театры и цирки и только под конец спортсменов.
Мы должны были в последних главах показать ее обстановку для того, чтобы не возвращаться к прошлому и, не рисуя читателю мелких и неинтересных сцен однообразной уездной жизни, выяснить, при каких декорациях и мотивах спокойная головка Женни доходила до составления себе ясных и совершенно
самостоятельных понятий о
людях и их деятельности, о себе, о своих силах, о своем призвании и обязанностях, налагаемых на нее долгом в действительном размере ее сил.
— Слушайте, Бахарева, что я написала, — сказала она, вставши, и прочла вслух следующее: «Мы живем
самостоятельною жизнью и, к великому скандалу всех маменек и папенек, набираем себе знакомых порядочных
людей. Мы знаем, что их немного, но мы надеемся сформировать настоящее общество. Мы войдем в сношения с Красиным, который живет в Петербурге и о котором вы знаете: он даст нам письма. Метя на вас только как на порядочного
человека, мы предлагаем быть у нас в Богородицком, с того угла в доме Шуркина». Хорошо?
Она чувствовала себя далеко не
самостоятельной, чувствовала, что находится в полном подчинении воле этого железного
человека, но это самое подчинение доставляло ей величайшее наслаждение.
Образ бледного чернокудрого молодого
человека, с восторженным взглядом глубоких умных глаз, в Москве, в первый год ее вступления на
самостоятельный путь, когда она еще была твердо уверена, что у нее хватит силы и энергии пройти предначертанный путь, да и самый путь казался ей и более краток, и более верен.
Мягкий по природе, воспитанный дома, не испытавший на себе влияния товарищеской среды учебного заведения, созидающей характеры юношей, балованный сынок боготворившей его матери, князь Виктор Васильевич Гарин вступил в
самостоятельную жизнь сперва юнкера, а потом офицера с смутными, неопределенными взглядами на жизнь, — без знания и конечно, без всякого умения распознавать окружающих его
людей, и даже, странно сказать, без точного понятия о добре и зле.
Не желая назначить главнокомандующим союзной армии Кутузова и не желая, с другой стороны, обидеть его назначением генерала Маака, австрийское правительство поручило армию двадцатичетырехлетнему брату императора, но с тем, чтобы всем распоряжался генерал Маак; бланковые подписи императора делали его
самостоятельным: он мог не стесняться действиями и поступать по своему усмотрению, но Маак был
человек неспособный, и сами немцы говорили, что имя его (Maakah) по-еврейски значит поражение.
— Тот самый; во-первых —
человек безукоризненной честности, во-вторых —
самостоятельный, и он вдруг предположил… Они в этом своем величии опьяневают как-то и забывают всякое приличие!.. Предположил заместить его Пиколовым — этой дрянью, швалью, так что это почти публичное признанье в своей связи с его женою!
Из одного этого приема, что начальник губернии просил Вихрова съездить к судье, а не послал к тому прямо жандарма с ролью, видно было, что он третировал судью несколько иным образом, и тот действительно был весьма
самостоятельный и в высшей степени обидчивый
человек. У диких зверей есть, говорят, инстинктивный страх к тому роду животного, которое со временем пришибет их. Губернатор, не давая себе отчета, почему-то побаивался судьи.
Но в этом природном мире гуманизм хочет как можно свободнее и
самостоятельнее устроить
человека и дать ему как можно больше счастья.
Вопрос совсем не в том, что мир и
человек внебожественны, а в том, что каждое лицо, каждое существо имеет бытие свободное и
самостоятельное.
Во-вторых, мне кажется, что
люди науки, осуждающие своих клиентов выдерживать курсы лечения, упускают из вида, что эти курсы влекут за собой обязательное цыганское житье, среди беспорядка, в тесноте, вне возможности отыскать хоть минуту укромного и
самостоятельного существования.
Такой способ чтения представляется мне самым лучшим там, где главная цель — приучить
людей к
самостоятельной научной работе.
Был, между прочим, в нашем кружке один молодой критик и публицист —
человек талантливый, с
самостоятельною мыслью, с интересными переживаниями.
Обыватель-мещанин над этим посмеется, но
человек с
самостоятельною мыслью в голове может над этим очень глубоко задуматься.
Вообще это —
человек, не знающий
самостоятельной жизни, несмотря на то, что вся масса основного общественного труда лежит исключительно на его плечах.
«Какой, поистине, гениальный план он придумал… Оказать услугу старику, сделать
самостоятельным сына и обоих иметь в руках, да к тому же оказать услугу
человеку, который, ох, как может повредить мне… Это великолепно!»
Кто хочет сделаться истинным
человеком, тот должен отбросить угождение миру; кто хочет жить истинной жизнью, тот пусть не руководится тем, что принято считать добром, а пусть тщательно доискивается, где и что есть истинное добро. Нет ничего святее и производительнее
самостоятельной душевной пытливости.
Но та небольшая часть
людей, которую мы называем «читающей публикой», дает нам право думать, что в ней эта охота к
самостоятельной умственной жизни уже пробудилась.
Главное зло состояло в том убеждении, что comme il faut есть
самостоятельное положение в обществе, что
человеку не нужно стараться быть ни чиновником, ни каретником, ни солдатом, ни ученым, когда он comme il faut; что, достигнув этого положения, он уж исполняет свое назначение и даже становится выше большей части
людей.
Первое пробуждение
самостоятельной мысли и самосознания XIX века произошло в Чаадаеве,
человеке исключительно одаренном, но почти ничего не написавшем.
Подчиняясь,
люди только покоряются тем требованиям, которые к ним предъявляются, не рассуждая и не делая усилия воли; для неподчинения нужно
самостоятельное рассуждение и усилие, на которое не каждый бывает способен.
В 1745 году, когда Петру Федоровичу было семнадцать лет, его женили, и он проявил свой нрав как
человек уже
самостоятельный. Болезненный, бесчувственный телом и бешеный нравом, с грубыми чертами вытянутого лица, с неопределенною улыбкою, с недоумевающими глазами под приподнятыми бровями, «ужасно дурной» после оспы, по словам его жены, Петр Федорович не скрывал радости при победе пруссаков над русскими.
Жизнь открывалась перед нею роскошным пиром, и она, не имея понятия об учении эпикурейцев, решилась не уходить с этого пира голодной и жаждущей.
Самостоятельная жизнь наконец в отдельном, как игрушка устроенном и убранном домике, где она будет принимать нравящихся ей
людей, довершала очарование улыбающегося ей счастливого будущего.
— В самом деле! — резко и насмешливо произнесла Станислава Феликсовна. — Так я и знала! То тебя считали не более как мальчиком, каждым шагом которого надо руководить; за тебя рассчитывали каждую минуту, ты не смел иметь ни одной
самостоятельной мысли, теперь же, когда дело идет о том, чтобы тебя удержать, за тобой вдруг признают самостоятельность взрослого
человека.
На все это имею честь обратить внимание вашего превосходительства и при сем считаю своею обязанностью свидетельствовать пред вашим превосходительством о незаменимых заслугах находящегося при мне вольнонаемного канцелярского служителя Измаила Петрова Термосесова, тонкой наблюдательности которого и уменью проникать во все слои общества я обязан многими драгоценными сведениями, и смею выразить ту мысль, что если бы начальству угодно было употребить этого даровитого
человека к
самостоятельной работе в наблюдательном роде, то он несомненно мог бы принесть пользу безмерную».
Вообще имеет характер
самостоятельный, непреклонный и отчасти строптивый, чему, впрочем, немало способствует и то, что во всем головлевском семействе нет ни одного
человека, со стороны которого она могла бы встретить себе противодействие.
Не признавая ее прав как
самостоятельной личности, ей и не дают ничего, что в жизни может ограждать личность: она необразованна, у ней нет голоса даже в домашних делах, нет привычки смотреть на
людей своими глазами, нет даже и мысли о праве свободного выбора в деле сердца.
Так они и остались вне жизни, эти
люди честных стремлений и
самостоятельных убеждений (нередко, впрочем, на деле изменявшие им вследствие своей непрактичности).
Но всего замечательнее, — и это необходимо еще раз подчеркнуть, — не только сознание неизбежности не убивало в этих
людях самостоятельного почина, но даже вполне определенное знание божеского решения и божеской угрозы не останавливало их перед тем, чтобы действовать по велениям собственного духа, хотя бы и вопреки божеской воле.
Самостоятельное хотение, раз сброшена с души упомянутая крышка, — это, конечно, что-то глубоко отъединенное от всего в мире, идущее исключительно в собственное я
человека.
Человек из подполья пишет: «С чего это взяли все эти мудрецы, что
человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что
человеку надо непременно благоразумно-выгодного хотения?
Человеку надо одного только
самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила, к чему бы ни привела».
Какое-то глубокое, неслучайное бессилие разъедает у Достоевского всех
людей, дерзающих проявить
самостоятельное свое хотение. Как в отчиме Неточки Незвановой, в них все время происходит «отчаянная, лихорадочная борьба судорожно-напряженной воли и внутреннего бессилия».
И вот
люди начинают заявлять своеволие, начинают проявлять свое
самостоятельное хотение.
Подпольный
человек Достоевского пишет: «С чего это взяли все эти мудрецы, что
человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что
человеку надо непременно благоразумно-выгодного хотения?
Человеку надо — одного только
самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела».
Никаких «норм» Свидригайлов над собою не знает. С вызывающим и почти простодушным цинизмом он следует только своему «
самостоятельному хотению». Нет мерзости и злодейства, перед которыми бы он остановился. Он изнасиловал малолетнюю девочку, довел до самоубийства своего дворового
человека. Конечно, не смигнув, подслушивает за дверями, конечно, развратник и сладострастник. И решительно ничего не стыдится.
Дело, оказывается, много сложнее, чем казалось раньше. Суть не в том, что какая-то воображаемая черта мешает «
самостоятельному хотению» единой человеческой души. Суть в том, что черта эта вовсе не воображаемая. Она глубоким разрезом рассекает надвое саму душу
человека, а с нею вместе и «
самостоятельное хотение».
То самое, что перед Достоевским стоит мрачною, неразрешимою, безысходно трагическою задачею, для Толстого есть светлая, радостная заповедь. И это потому, что для него душа
человека — не клокочущий вулкан, полный бесплодными взрывами огня, пепла и грязи, а благородная, плодородная целина, только сверху засоренная мусором жизни. Действительно из недр идущее, действительно
самостоятельное хотение
человека только и может заключаться в стремлении сбросить со своей души этот чуждый ей, наносный мусор.